Художественный руководитель театра — Александр Ширвиндт


Любви все титулы покорны


22 апреля 2016


Лопе де Вега и Карпио писал не только замечательные пьесы и забытые сегодня стихи и романы. Своё творческое кредо он сформулировал в трактате  «Новое руководство к сочинению комедий», где честно признался, что ориентируется на зрительское восприятие, то есть  успех у толпы. А для этого нужно не так уж много – ловко закрученная  интрига, занимательный сюжет и хорошо написанные диалоги. Впрочем, это ценилось во все времена, а плодовитый испанец не знал в искусстве сочинения комедий себе равных.



Сегодня немного подзабытый драматург вновь появился на сцене. В Театре сатиры «Собаку на сене» поставил Павел Сафонов, вахтанговец по образованию и призванию, известный своими попытками радикального осмысления классических сюжетов. Его соавторы – космический инструменталист, композитор Фаустасас Латенас, Евгения Панфилова – художник по костюмам, сценограф Мариюс Яцовскис. Благодаря усилиям  последнего сцена Театра сатиры превратилась в полуразрушенную оранжерею. Это пространство, где переплелись реальность и воображение, тайна и ее разгадка, диктует метафоры - от простейших сравнений с тоскующей по большому чувству героиней до усложненных, когда любовь уравнивается с пламенем, сжигающим героиню, а сама она затушить огонь не в состоянии.     

Любовные истории, рассказанные всерьез, нынче не в моде, востребованы мелодрамы со свадьбой в финале. В спектакле Сафонова линейный сюжет чуть задвинут на второй план, на первом режиссер препарирует чувственную основу мироздания. В «Собаке на сене» герои только и делают, что говорят о странностях и противоречиях любви, о своих и чужих чувствах. Над чувствами смеются, ими восхищаются, их воспевают и презирают. В сложную геометрическую фигуру отношений вписаны и служанка Марсела, чье сердце навсегда отдано Теодоро, и ухажеры Дианы, равные ей по статусу. От клоунских антре маркиза Рикардо - Михаила Владимирова и графа Федерико - Константина Карасика до дикого вопля обманутой Марселы - Светланы Малюковой – такова амплитуда проявления чувств в спектакле. Но как бы хорошо ни играли актеры, как бы ни веселили публику Карасик и Владимиров, как бы ни ждала эта самая публика появления графа и маркиза, спектакль не про них. И не про искренне любящую Марселу, не про безответные чувства ее страстного поклонника Фабьо – Сергея Колповского. Их истории узнаваемы и понятны – Теодоро бросил Марселу, от обиды она заигрывает с Фабьо, а графа с маркизом цинично обманули. Но чувства их кажутся какими-то приземленными, незначительными на фоне любовных страданий главной героини – красавицы графини Дианы де Бельфор – Елены Подкаминской. Историю про любовь знатной вдовы и ее нетитулованного секретаря Теодоро режиссер переводит из далекого прошлого в  безвременье настоящего. Но сегодня, когда наследные принцессы рожают детей от телохранителей, а принцы женятся на актрисах, разговоры о социальном неравенстве смешны и нелепы. Вот и приходится режиссеру разными способами убирать авторскую подножку ХVII века выпуска, переводить ее в другую плоскость. И окажется, что не Диане, а Теодоро, каким играет его Андрей Барило, мешает его происхождение. Это он чувствует себя некомфортно на последней строчке табели о рангах графини де Бельфор. Оттого Теодоро и мечется, сбегает в привычные и понятные отношения с равной себе - служанкой. Такое современное перераспределение сил конструкция пьесы выдерживает, но шатается, а режиссер, кажется, не замечает простейших ситуаций. Банальные нелепости спектакля подтверждают постулаты гендерной идеологии, распространенной в ХХ веке и утверждающей, что отношения между женщинами и мужчинами —  вопрос не этикета, а демократизации общества. Этикет же в спектакле постоянно нарушается, повторяющаяся мизансцена, где слуга сидит в присутствии госпожи, впрочем, это реплика в сторону, если графиня де Бельфор этого не замечает. 

Елена Подкаминская с пристрастием исследует иррациональное поведение влюбленной женщины.  Внезапные приливы страсти у Дианы сменяются вспышками неуемной ревности, мнимое безразличие – любовной  лихорадкой, гнев  граничит с истерикой. Эта поведенческая модель подтверждается высказыванием Марины Цветаевой, что влюбляются в чужое, свое – любят. «Чужое» у Дианы никак не приручается, не становится «своим». В эффектных появлениях героини, в бесчисленных переменах туалетов, образов и настроений, в надменном ускользании от диалога  – томление хрупкой души. Влюбленная, она боится опуститься до любви, ревнующая - бежит от оправданий, мечтающая – не приемлет искренности. И каждый раз наталкивается на Марселу в объятиях Теодоро, оказавшихся под катком ее своеволия. Героиня Подкаминской не в состоянии справится со своими чувствами, не утратив чего-то возвышенного, что принято называть аристократизмом.

Помощь, а вместе с ней и развязка, придут, что называется, откуда не ждали. Ворчливый увалень Тристан, наперсник, слуга и опекун Теодоро, разыграет простейшую двухходовую партию, благодаря которой безродный секретарь станет родовит и богат. Уловка примитивная, но недосягаемая еще недавно Диана, станет ровней. Ее формальная аристократическая честь удовлетворена. Так что пора и свадьбу играть. А может, и не одну.   
 
                                                                                           
Ксения Фенина
Источник: Литературная газета, №16 (2016)
 







Наши новости в соцсетях